Он запечатал письмо в конверт, вложил кулон. На следующий день отправил курьером в Каменный Посад. Без обратного адреса.
Ответа не было ни через неделю, ни через месяц.
Но в день, когда маленькому Боре исполнилось два года, на пороге дома в Прибрежном появилась посылка. Внутри лежала вязаная синяя шапочка с помпоном и маленький акварельный рисунок. На нём была яхта под алыми парусами, а на палубе — три фигурки: мужчина, женщина и девочка с косичками.
На обороте дрожащим почерком было написано: «Спасибо, что отпустил. Н.»
Борис Ильич повесил рисунок в кабинете рядом с фотографией Надежды. И каждый раз, входя туда, на секунду останавливался. Смотрел не с тоской, а с тихой, светлой грустью.
Однажды в выходной он взял внука на руки, вышел с ним на пирс и долго смотрел на запад — туда, где за горизонтом был Каменный Посад.
— Знаешь, Борька, — тихо сказал он. — Там, далеко, у тебя есть ещё одна бабушка. И маленькая тётя Поля. Может, когда-нибудь вы встретитесь. А может, нет. Но они существуют. И это уже важно.
Малыш улыбнулся беззубым ртом и потянул деда за ус.
Волны мягко бились о сваи причала. Над головой кричали чайки. Над морем поднималось солнце — огромное, красное, похожее на алый парус с рисунка.
Где-то там, за горизонтом, тоже начиналось утро. И кто-то, возможно, смотрел на то же самое солнце, держа в ладони старый сапфировый кулон.
Мир был разделён, но всё равно оставался единым. Как море и небо. Как память и надежда.
Как любовь, которую не способны уничтожить ни годы, ни расстояния, ни письма — отправленные или так и оставшиеся без ответа.
