Ирина почти решила оставить его дома. Но Андрей стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с немым вызовом.
Будто заранее знал: если она откажется отдавать ребёнка, он обязательно использует это в суде.
Денис всё же медленно оделся и вышел.
Ирина подошла к окну и смотрела, как они идут к машине.
Андрей не знал, что она наблюдает.
Он резко остановил сына, наклонился к нему почти вплотную и начал что-то быстро говорить. Денис не отвечал. Только стоял, опустив голову.
Потом молча сел в машину.
Когда в воскресенье Андрей привёз его обратно, мальчик казался другим.
Слишком тихим.
Замкнутым.
Неестественно спокойным для восьмилетнего ребёнка.
Он отказался от ужина и сел на пол в гостиной, держа в руках старый телефон. Долго смотрел в экран, почти не двигаясь.
Ирина несколько раз спрашивала, всё ли хорошо.
— Да, мам. Просто устал, — отвечал он.
В тот вечер Денис рано лёг спать.
До суда оставалась одна ночь.
Ирина не сомкнула глаз.
Лежала, смотрела в потолок и пыталась догадаться, что Андрей говорил сыну. Запугивал ли его? Угрожал? Заставлял обещать что-то?
Доказательств у неё не было.
Только тяжёлое предчувствие, которое не отпускало ни на минуту.
Утром Денис надел серую куртку и попросил разрешения взять телефон.
— Зачем он тебе в суде? — спросила Ирина.
Мальчик пожал плечами.
— Может, музыку захочу послушать.
Всю дорогу они молчали.
Ирина так сильно сжимала руль, что заболели пальцы.
Денис сидел сзади и смотрел в окно. В зеркале заднего вида она видела его бледное лицо.
В одной руке он крепко держал телефон.
Районный суд находился в старом здании в центре небольшого города.
Зал встретил их тяжёлой тишиной.
Не той тишиной, в которой можно успокоиться, а такой, от которой сердце начинает стучать ещё громче.
Ирина сидела на деревянной скамье, сцепив пальцы до боли. Рядом находился Денис.
Мальчик выглядел намного старше своих восьми лет. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным, словно за последние несколько недель он повзрослел сразу на несколько лет.
На противоположной стороне зала стоял Андрей.
Высокий, аккуратно подстриженный, в новом тёмно-синем костюме. На губах играла знакомая самодовольная улыбка, появлявшаяся всякий раз, когда он был уверен, что уже победил.
Рядом с ним адвокат перебирал документы и что-то негромко объяснял.
Андрей не смотрел ни на Ирину, ни на сына.
Всё его внимание было приковано к двери, через которую должен был войти судья.
Когда судья занял своё место, пристав громко объявил:
— Всем встать! Суд идёт!
После необходимых формальностей мужчина в мантии открыл папку и посмотрел на Андрея.
— Господин Воронов, вы просите определить место жительства вашего сына Дениса с вами. В заявлении указано, что ребёнок сам выразил желание переехать к отцу. Вы подтверждаете это?
Андрей уверенно поднялся.
— Да, ваша честь. Денис говорил мне, что ему тяжело жить с матерью. Он хочет находиться со мной.
У Ирины болезненно сжалось всё внутри.
Она быстро посмотрела на сына.
Денис сидел неподвижно. Его руки лежали на коленях, а пальцы нервно теребили край куртки.
Он не выглядел счастливым.
Но и явного страха на его лице не было.
Судья перевёл взгляд на мальчика и заговорил значительно мягче:
— Денис, скажи мне, пожалуйста, это правда? Ты действительно хочешь жить с отцом?
Ирина перестала дышать.
Ей хотелось вскочить и закричать, что нельзя задавать такой вопрос ребёнку на глазах у всех. Нельзя заставлять восьмилетнего мальчика выбирать между родителями под тяжёлым взглядом отца.
Но она молчала.
Молчали все.
Денис медленно поднялся.
Несколько секунд он не произносил ни слова. Затем сунул руку в карман куртки и достал старый телефон с треснувшим экраном.
Тот самый, который Ирина отдала ему для игр после покупки нового.
Мальчик поднял аппарат и посмотрел прямо на судью.
— Ваша честь, — тихо произнёс он, — можно я включу запись со вчерашнего вечера?
Зал замер.
Несколько мгновений казались вечностью.
Судья, мужчина примерно пятидесяти лет с усталым взглядом человека, видевшего сотни семейных конфликтов, не сразу ответил.
Он посмотрел на телефон.
Затем на Дениса.
После этого перевёл взгляд на Андрея.
Самодовольная улыбка на лице мужчины постепенно исчезала, словно трещина расползалась по старой штукатурке.
— Ваша честь! — резко вмешался адвокат Андрея, поднимаясь со своего места. — Я протестую. Совершенно очевидно, что ребёнка настроили против отца. Мы наблюдаем попытку манипуляции со стороны матери.
Судья поднял руку.
В зале снова стало тихо.
— Я самостоятельно определю, где манипуляция, а где доказательства, — спокойно произнёс он. — Денис, ты понимаешь, что сейчас происходит? На записи есть что-то, непосредственно относящееся к делу?
Мальчик кивнул.
Его пальцы заметно дрожали, однако голос звучал неожиданно твёрдо.
— Да, ваша честь. Это папа разговаривал со мной вчера, когда мы ехали к нему.
