Она подняла глаза.
В её взгляде Сергей увидел то же самое, что раньше заметил у Вити. Только сестра выражала свои ожидания значительно мягче.
— Сейчас многим тяжело, Люд, — медленно произнёс он. — А Лиза где? Как у неё дела?
— Ещё в школе. Скоро должна вернуться.
— Я оставлю ей немного денег. Для племянницы мне ничего не жалко.
Люда замялась и опустила взгляд.
— Спасибо, Серёж… Только мне самой помощь тоже не помешала бы. Я ведь одна всё тяну.
— Люда, — Сергей устало потёр переносицу. — Мы четыре дня добирались сюда, потому что я хотел увидеть родных. Но с момента приезда все разговоры сводятся исключительно к деньгам.
— А о чём нам ещё с тобой говорить? — раздался голос Вити.
Он появился в дверном проёме и прислонился плечом к косяку.
— Ты там живёшь на широкую ногу, а мы здесь едва выживаем. По-твоему, это справедливо?
— Я не живу на широкую ногу. У нас ипотека и кредит за автомобиль.
— Какая трагедия! У него ипотека! А у меня вообще ничего нет! Ни квартиры в ипотеку, ни машины, ни нормальной жизни!
Отец наконец отложил газету.
Он поднялся, открыл холодильник и достал бутылку водки. Налив половину стакана, Николай Петрович собирался выпить.
— Коля, тебе нельзя алкоголь, — сразу сказала мать. — Врач строго запретил.
— Не надо мной командовать, — огрызнулся он.
Отец опрокинул водку, поморщился и занюхал рукавом рубашки.
— Пап, — Сергей наклонился вперёд, — может, не стоит больше пить?
Николай Петрович медленно повернул голову.
В его глазах появилось что-то тяжёлое и недоброе.
— А ты мне не указывай. Для этого дома ты чужой человек. Одиннадцать лет не приезжал, а теперь решил учить меня жизни?
— Я не собирался тебя учить. Просто беспокоюсь.
— Что значит беспокоишься? — отец снова наполнил стакан. — Когда я лежал в больнице, где ты был? Когда твоя мать ходила по соседям и занимала деньги, где ты находился?
— Я тогда сам едва сводил концы с концами.
— Что ты сам? — Николай Петрович ударил ладонью по столу.
Стакан подпрыгнул, и водка выплеснулась на скатерть.
— На новую машину копил? Или на квартиру в своём Сургуте?
— Я снимал комнату и экономил на продуктах! Вы хоть когда-нибудь спрашивали, в каких условиях я там живу?
— А зачем было спрашивать? Уехал — значит, прекрасно устроился. Бросил родителей — значит, мы тебе больше не нужны.
Сергей резко поднялся.
Ножки стула со скрипом прошлись по полу.
— Я вас не бросал. Я уехал, потому что здесь не было ни нормальной работы, ни будущего. Я трудился сутками, чтобы чего-то добиться. А вы сразу решили, что я предал семью.
— Потому что ты и есть предатель, — неожиданно произнесла мать.
В комнате все замолчали.
Алёна под столом крепко сжала руку мужа.
— Мам, — Сергей повернулся к Тамаре Ивановне, — я не предатель. Я просто хотел жить достойно.
Мать смотрела на него совершенно безучастно. Её лицо напоминало неподвижную маску.
— Посмотри, что ты натворил, — она кивнула в сторону отца, который уже наливал себе третью порцию. — Приехал и всех вывел из равновесия. Теперь отец минимум неделю будет восстанавливаться.
— Я вас вывел из равновесия? Вы начали обвинять меня сразу после того, как я переступил порог!
— Не повышай голос на мать, — Витя сделал шаг вперёд.
— Я не повышаю!
— Хватит! — отец с силой поставил бутылку на стол. — Я сказал, хватит!
Наступила тяжёлая тишина.
В углу монотонно гудел холодильник.
Мать подошла к Сергею и остановилась напротив него, скрестив руки на груди.
— Вам лучше уйти, — спокойно сказала она. — Не нужно ещё сильнее раздувать конфликт.
— Мам, мы ведь вообще ничего плохого не сделали.
— Сам видишь, отец снова начал пить. Ему нельзя переживать, у него слабое сердце.
Сергей посмотрел на Николая Петровича. Тот сидел над стаканом и молча разглядывал стол.
Затем сын снова перевёл взгляд на мать.
— Мам, я же просто приехал вас увидеть.
— Вы, сынок, к нам больше не приезжайте, — ровным голосом произнесла Тамара Ивановна. — Живите там, на своём севере, как хотите. Без нас. Нам так будет спокойнее.
Её слова падали тяжёлыми камнями.
Сергей смотрел на женщину, которая когда-то вырастила его, кормила, утешала и учила делать первые шаги.
Теперь он словно совсем её не узнавал.
— Мам…
— Иди, Серёжа. Просто уходи.
Алёна поднялась первой.
Она взяла сумку и свою куртку. Сергей ещё несколько секунд стоял неподвижно, переводя взгляд с отца на Витю, а потом на Люду, которая отвернулась к окну.
— Хорошо, — тихо произнёс он. — Как скажете.
Они покинули квартиру молча.
В подъезде пахло сыростью, старой штукатуркой и затхлым воздухом. Спускаясь по лестнице, Сергей ощущал, как внутри него что-то медленно рвётся.
Без крови и крика, но окончательно.
В машине Алёна долго молчала.
Сергей запустил двигатель, выехал со двора и ввёл в навигатор адрес ближайшей гостиницы.
— Переночуем здесь, а утром поедем домой, — сказал он.
— Хорошо.
