— Леночка, ну признай, праздник я устроил просто блестяще! И стерлядь запечённая, и музыканты, и ведущий… Всё ради тебя, любимая! — Андрей размашисто обвёл рукой банкетный зал «Астории», залитый светом хрустальных люстр.
Я спокойно коснулась губ салфеткой и перевела взгляд на мужа.
— Безусловно, Андрюша. Особенно эффектно ты выглядел в тот момент, когда я переводила со своей карты полную предоплату, а ты распоряжался насчёт меню и изображал перед администратором главного организатора торжества.
Андрей едва заметно скривился, будто я позволила себе неприличную реплику в высшем обществе, но почти сразу вернул на лицо приветливое выражение радушного хозяина. Мой супруг обожал примерять на себя образ щедрого аристократа. Особенно если за его великодушие расплачивался кто-нибудь другой.
К нашему столу, торжественно шурша юбками, направлялась Тамара Павловна. На мой праздник свекровь явилась в массивном бордовом платье из бархата, хотя на улице стоял душный июльский вечер.
— Лена, после пятидесяти женщине совершенно не подходит такая вызывающая помада. Это откровенная безвкусица, — заявила она, усаживаясь на почётное место и бесцеремонно заставляя моих коллег подвинуться, словно королева-мать прибыла на заседание собственного двора. — В нашем возрасте внимание нужно привлекать душевным сиянием, а не этой кричащей боевой раскраской. Вот настоящие француженки, к примеру, умываются исключительно минеральной водой и принимают старение достойно!
— Француженки тоже красятся, Тамара Павловна, — невозмутимо заметила я, доливая ей в бокал вишнёвый морс. — Просто не считают нужным докладывать об этом лично вам.
Лицо свекрови мгновенно налилось краской, а её прославленный «внутренний свет» уступил место плохо скрываемой злости. Она демонстративно отвернулась к сыну и плотно сжала губы.
Я лишь усмехнулась про себя. За долгие годы работы заведующей аптекой мне довелось сталкиваться с самыми разными людьми, поэтому чужая грубость давно перестала задевать меня всерьёз. Я прекрасно знала нехитрое психологическое правило: человек, который публично обсуждает и высмеивает чужую внешность, чаще всего просто пытается спрятать собственные комплексы и почувствовать себя значительнее.
Праздник постепенно становился оживлённее. Подруги вручали мне букеты, коллеги произносили добрые и искренние пожелания. А потом микрофон оказался в руках Андрея. Он расправил лацканы своего итальянского пиджака и с важным видом прочистил горло.
— Дорогие друзья! — голос мужа прокатился по всему залу. — Сегодня мы собрались здесь ради моей ненаглядной супруги. Пятьдесят лет! Половина века! Это, знаете ли, серьёзная дата. А Леночка у нас и сама дама чрезвычайно серьёзная. Всё-таки заведующая! Вы бы только видели, как она дома проверяет наши траты. Шаг в сторону — и сразу расстрел кассовым чеком! Порой я чувствую себя двоечником, которого вызвали к доске решать задачу по математике!
Со стороны родственников Андрея послышались весёлые смешки.
— А нашу поездку в Сочи помните? — продолжил Андрей, явно наслаждаясь вниманием. — Я ей говорю: «Лена, давай арендуем катер, один раз живём!» А она в ответ: «Андрей, слишком дорого, лучше погуляем по набережной». Ну я в конце концов поступил по-мужски и заказал целую яхту! Так она потом все три часа сидела с таким лицом, будто лично тянула эту яхту по морю на верёвке!
Я сделала глоток холодного шардоне. Память тут же восстановила настоящую картину той поездки: отпуск целиком оплачивала я. Андрей действительно снял яхту на три часа, тайком воспользовавшись моей кредитной картой, после чего нам пришлось почти неделю есть дешёвые сосиски и отказаться от нескольких замечательных поездок к водопадам. В тот вечер я долго плакала от досады, а муж уверял, что проблема исключительно во мне и что я совсем не умею получать удовольствие от жизни. В его версии истории он выглядел бесшабашным романтиком, а я — унылой скупердяйкой, которая постоянно обрезает крылья его свободной душе.
Тамара Павловна хохотала настолько громко, что тяжёлый бархат на её груди заметно колыхался.
— А как она одевается! — Андрей картинно развёл руками. — Говорю ей: купи уже нормальное платье с вырезом, покажи фигуру! А она всё ходит в своих закрытых чехлах. Хотя есть и плюс: надёжная, как советский металлический сейф. И такая же неподъёмная! Так выпьем же за мою супругу, которая даже на собственном юбилее сидит с выражением лица налогового инспектора!
Муж торжествующе вскинул бокал. Его приятели одобрительно загудели и засвистели.
Я продолжала сидеть прямо, не отводя от него глаз. Человек, чья последняя серьёзная премия пришлась ещё на год сочинской Олимпиады, сейчас стоял на празднике, полностью оплаченном мною, ел купленную за мои деньги рыбу и с вдохновением унижал меня ради нескольких дешёвых аплодисментов. Удивительно, но обиды я почти не чувствовала. Вместо неё пришло холодное и ясное понимание, насколько жалко он выглядит. В психологии подобное поведение называют обесцениванием — примитивным способом почувствовать себя выше, унизив близкого человека. Люди с абьюзивными привычками особенно любят делать это на публике, рассчитывая, что жертва постесняется ответить при гостях и будет молча терпеть.
