Муж сделал вид, будто ничего не происходит. Я сделала вид, будто он мне больше не муж.
— Завтра у меня рабочие начинают менять трубы, всё будут вскрывать почти до бетона. Так что я у вас немного поживу. Дней десять, ну максимум месяц, — объявила Инна, вкатывая в мою прихожую чемодан размером с маленькую бетономешалку. — В гостевой комнате ведь свободно?
Мой муж Сергей стоял чуть позади сестры и старательно рассматривал рисунок на обоях. Вид у него был такой, словно он — возвышенная домашняя моль, случайно попавшая в шкаф и теперь изо всех сил изображающая плечики для одежды. Меня уже поставили перед фактом, мой привычный порядок снесли, как старую стену, а муж даже не попытался сделать вид, что мы это хоть как-то обсуждали.
— Серёж? — я чуть приподняла бровь, глядя на супруга.
— Наташ, ну это же непредвиденная ситуация, — пробормотал он, пряча взгляд. — Всё-таки родня. Не на улицу же ей идти.
Инна тем временем уже снимала сапоги, уверенно отпихивая мои туфли в угол.
Говорят, мой дом — моя крепость. Только в браке иногда обнаруживается странная вещь: пока ты стоишь на стене с кипящей смолой и защищаешь семейные границы, муж внизу тихонько открывает ворота и продаёт родственникам билеты на экскурсию по твоей территории.
Скандал в прихожей я устраивать не стала. В конце концов, авария с трубами — дело действительно неприятное. Но уже на второй день эта «авария» начала всё больше походить на наглый бытовой захват.
Инна заняла ванную так основательно, словно собиралась выдерживать там длительную осаду: бортики раковины покрылись целой армией флаконов, напоминавших баррикады времён Французской революции. Моя дорогая сыворотка для лица стала исчезать с тревожной скоростью.
На третий день я вернулась с работы и обнаружила на кухне почти филиал студенческого общежития. Инна сидела за столом с двумя подругами. Стол выглядел как Помпеи после извержения: крошки, грязные тарелки, пятна соуса. Мой дорогой выдержанный сыр, купленный для особого случая, был безжалостно нарезан кривыми ломтями.
— О, Наташ, привет! — махнула рукой золовка. — Слушай, мы тут посуду в раковине оставили, закинь потом в машинку, ладно? А то мы спешим.
И она упорхнула. Я посмотрела на гору жирной керамики и пластика. Ругаться не стала. Просто собрала всю грязную посуду в пластиковый таз и аккуратно поставила его прямо в центр застеленной кровати в гостевой комнате.
Вечером, когда раздался возмущённый визг вернувшейся Инны, Сергей прибежал ко мне с круглыми глазами:
— Наташ, ну зачем так жёстко? Она же гостья! Потерпи немного, скоро трубы ей сделают.
Я промолчала. Объяснять, почему я не хочу работать бесплатной прислугой, я не собиралась.
А на пятый день мне позвонила свекровь. Тамара Ивановна была женщиной прямой, как железнодорожный рельс, и с характером примерно такой же тяжести. Но у неё имелось одно огромное достоинство: она терпеть не могла ложь и нахлебников.
— Наташка, привет. Моя квартирантка тебе ещё на шею не уселась? — без всякого вступления спросила свекровь.
— Держим оборону, Тамара Ивановна. Трубы же меняют, дело серьёзное.
В трубке повисло тяжёлое, нехорошее молчание.
— Какие ещё трубы, Наташа? Инна вчера сама проболталась, когда хвасталась мне арендой. Она свою квартиру на месяц сдала приезжим строителям. Решила заработать, а пожить бесплатно пришла к вам.
Я медленно опустилась на стул.
— А Серёжа? — только и спросила я.
— А Серёжа знал, — отрезала Тамара Ивановна. И голос её стал металлическим. — Потом он мне позвонил и попросил не вмешиваться. Прямо так и сказал: «Наташка поворчит и привыкнет, она всё равно на всех ужины готовит, одной тарелкой супа больше, одной меньше». Он просил меня молчать, чтобы ты не устроила скандал. Не обслуживай их, Наташа. Он сам сделал тебя чужой в твоём доме. Пусть теперь поймут, что жена — это не приложение к плите.
Когда разговор закончился, у меня не было ни слёз, ни желания бить посуду. Внутри стало пусто — холодно, ясно и кристально спокойно. Мой муж сделал вид, что не видит, как мной пользуются. Что ж. Тогда я сделаю вид, что мужа у меня нет.
После работы я зашла в магазин. Купила ровно один стейк из лосося. Один авокадо. Одну порцию салата.
Дома я спокойно приготовила ужин, вымыла за собой одну сковородку, одну вилку и села за стол. Вскоре хлопнула входная дверь. На кухню вошёл Сергей, а за ним — Инна.
— М-м-м, как вкусно пахнет! — потерев руки, сказал муж. — А нам что на ужин?
Я неторопливо промокнула губы салфеткой.
— Понятия не имею, Серёжа. Что ты купил и приготовил для своей сестры, то вы и будете есть.
Сергей застыл. Инна возмущённо фыркнула:
— В смысле? Ты что, на нас не готовила? Это вообще-то негостеприимно!
Я перевела взгляд на золовку.
— Гостей, Инна, приглашают хозяева. А люди, которые обманом заселяются в чужой дом, чтобы сдавать свою квартиру и бесплатно есть за чужой счёт, называются совсем иначе.
Инна побледнела и шумно задышала, а Сергей густо покраснел.
