«У нас тут красавцев хватает»: как дочь Ипполита влюбилась в главного сердцееда СССР и за два года лишилась всего.

«У нас здесь много красавцев»: как дочь Ипполита влюбилась в главного сердцееда СССР и за два года потеряла всё

В 1985 году в Театре сатиры появилась молодая актриса — дочь Юрия Яковлева, того самого Ипполита из легендарной «Иронии судьбы». Валентин Плучек, главный режиссёр театра, принимая её в труппу, неожиданно произнёс фразу, которая тогда показалась ей странной: «Будь осторожна. У нас здесь много красавцев». Алёна смутилась. В тот момент она думала только о сцене, ролях и профессии. Она ещё не знала, что совсем скоро встретит мужчину, который перевернёт её жизнь. И что эта история продлится всего два года — до его последнего дня.

Дочь, которую не воспитывали

Алёна Яковлева родилась 2 июня 1961 года в Москве. Её отец — Юрий Яковлев, артист, которого вся страна любила за роли трогательного Ипполита в «Иронии судьбы» и царственного Ивана Васильевича. Мама — Кира Мачульская, врач.

Семья распалась ещё до рождения Алёны. По словам Киры, когда она узнала о беременности, Юрий Яковлев уже был увлечён другой женщиной — актрисой Екатериной Райкиной, дочерью знаменитого Аркадия Райкина. Он ушёл, так и не дождавшись появления дочери на свет.

Алёна носила фамилию известного отца, но в детстве почти не ощущала его присутствия. Она ждала его звонков, сама звонить стеснялась и боялась. Для неё Юрий Яковлев долго оставался скорее человеком с экрана, чем настоящим папой. В одиннадцать лет жизнь увела её за границу: отчим, журналист-международник, часто ездил в командировки и брал семью с собой. Алёна жила в Германии, Дании, Исландии, Финляндии, Норвегии. Это было интересно, но именно тогда в ней сформировалась привычка полагаться только на себя. На отца рассчитывать не приходилось — его рядом просто не было.

Казалось бы, при таком семейном раскладе логично было выбрать профессию матери или отчима. Сначала Алёна так и поступила — поступила на факультет журналистики МГУ.

Но сцена всё равно тянула сильнее.

Уже на третьем курсе университета она решила рискнуть и подала документы в Щукинское училище. Её приняли. МГУ она потом доучивала заочно. Отец, хорошо знавший актёрскую судьбу изнутри, вряд ли был в восторге от такого выбора дочери. Но отговаривать её не стал.

В 1985 году, получив диплом, 24-летняя Алёна пришла в Театр сатиры. Прямиком к Валентину Плучеку.

Не рискуй

Разговор о приёме в труппу был коротким. Плучек внимательно посмотрел на молодую актрису и произнёс ту самую фразу, которую позже не раз будут вспоминать в театральных разговорах: «Будь осторожна. У нас здесь много красавцев».

Алёна тогда покраснела. Её смутило не столько предупреждение, сколько сама атмосфера. Взяли ли её из-за фамилии отца? Или всё-таки за талант? Уверенности не было. Но роль ей дали почти сразу — пусть небольшую, в спектакле «Бремя решений».

Постановку «Тени» по Салтыкову-Щедрину ставил Андрей Миронов. Для него это был первый и, как позже выяснилось, последний режиссёрский опыт в театре. Кто-то из коллег посоветовал ему обратить внимание на молодую актрису. Миронов посмотрел её на репетиции и согласился.

Так начался период, который Алёна Яковлева спустя годы назовёт одновременно самым счастливым и самым мучительным в своей жизни.

Искры, которые трудно было скрыть

Поначалу всё выглядело строго профессионально. Миронов, уже признанный артист и любимец публики, относился к дебютантке сурово — порой даже чрезмерно. Он придирался к каждой сцене, заставлял повторять одно и то же по несколько раз, делал замечания снова и снова. Алёна признавалась, что после таких репетиций часто плакала. Ей казалось, что он её просто не любит как актрису.

Но позже она поняла: строгость была лишь способом задержать её рядом, поводом смотреть на неё дольше.

Между ними возникло то, что коллеги потом называли почти физически ощутимой химией. Искры, по воспоминаниям, чувствовались всей труппой. Но роман тщательно скрывали. Во-первых, Миронов был женат на Ларисе Голубкиной. Во-вторых, разница почти в двадцать лет — ему было 44, ей 24 — давала богатую пищу для слухов. В середине восьмидесятых в театральной среде подобная история могла обернуться серьёзными пересудами.

Ухаживать Миронов умел красиво. Однажды он подарил Алёне флакон французских духов «Фиджи» — редкую и ценную вещь по тем временам, привезённую из заграничной поездки. Алёна, сама прожившая часть юности за рубежом, сразу оценила этот жест. Флакон она хранила долгие годы, пока аромат окончательно не исчез.

— Он был совсем не таким, как на сцене, — вспоминала она позднее в интервью. — В гримёрке, дома, в тихих разговорах он становился задумчивым, мягким и даже робким.