Никогда — слышишь, никогда — не расслабляйся, если твоя свекровь вдруг начинает интересоваться восточными учениями, а муж при этом страдает выдающейся бытовой забывчивостью.
Мы с Игорем женаты официально уже четыре года. В целом он муж неплохой, но у него есть одна опасная слабость: он абсолютно убеждён, что его мама никогда не ошибается.
Антонине Петровне недавно стукнуло шестьдесят пять. Почти всю взрослую жизнь она проработала суровым товароведом-управленцем, но после выхода на пенсию в ней внезапно пробудился внутренний просветлённый мудрец. Она полностью погрузилась в эзотерику, гороскопы, чистку кармы и, что оказалось самым страшным, в агрессивный, беспощадный фэншуй.
Я человек максимально земной. Работаю из дома как самозанятый специалист, веду несколько непростых проектов, и моя большая светлая квартира для меня — не просто место, где я сплю и ем. Это мой кабинет, моя крепость и пространство, где всё должно быть удобно именно мне. Ремонт я делала под себя: минимализм, прямые линии, порядок, воздух и никаких лишних предметов.
Пару месяцев назад Игорь заехал к матери и «случайно» забыл у неё свой комплект ключей от нашей квартиры. Вернул он их только спустя два дня. Тогда я не придала этому особого значения. Ну бывает же, правда? Как же сильно я недооценила стратегический гений бывшего советского товароведа, вооружённого компасом Ло-Шу.
Катастрофа случилась в прошлый четверг. Важная встреча с клиентом вне дома внезапно отменилась, и я вернулась домой на три часа раньше обычного.
Я поднялась на свой этаж, подошла к двери и сразу почувствовала неладное. Из замочной скважины, будто из портала в адскую лавку сувениров, тянуло густым, тяжёлым запахом дешёвых индийских благовоний. Такой ядрёный сандал, от которого глаза начинают слезиться сами собой.
Я молча вставила ключ и повернула. Дверь оказалась не заперта.
Я вошла в прихожую и застыла, не в силах сразу осознать происходящее.
Из гостиной доносились пыхтение, скрежет тяжёлой мебели по моему безупречному ламинату и однообразное гудение тибетских поющих чаш, включённых, судя по всему, с телефона.
Я сняла обувь и тихо, почти на цыпочках, прошла в комнату. Увиденная картина вполне могла бы украсить полотно Сальвадора Дали в один из самых тревожных периодов его творчества.
Моя идеальная гостиная была уничтожена как концепция. Массивный дубовый рабочий стол, за которым я провожу по десять часов в день, кто-то безжалостно оттащил от окна и поставил криво посреди комнаты. Мой любимый диван развернули спинкой к телевизору, попутно перегородив проход. На каждой дверной ручке болтались какие-то красные китайские кисточки, а на моём рабочем ноутбуке — прямо на клавиатуре — восседала огромная уродливая бронзовая жаба с монеткой во рту.
В эпицентре этого домашнего апокалипсиса на четвереньках стояла Антонина Петровна. В одной руке она держала смартфон с открытым приложением-компасом, а второй пыталась засунуть под ножку шкафа какой-то пыльный красный лоскут ткани.
«Антонина Петровна, — произнесла я очень тихим, почти ласковым голосом, от которого у нормальных людей обычно холодеет спина. — Не подскажете, в каком именно ашраме преподают проникновение в чужую квартиру с помощью тайно сделанного дубликата ключей?»
Свекровь подпрыгнула так, будто под ней взорвалась петарда. Телефон вылетел из её руки, а палочка благовония упала прямо на ковёр.
Она обернулась, тяжело дыша. Но вместо испуга, неловкости или хотя бы минимального стыда человека, пойманного на месте преступления, её лицо мгновенно приняло снисходительное выражение просветлённого наставника, который смотрит на тёмного дикаря.
«А, вот и ты! Как всегда, появилась не вовремя!» — фыркнула она, ничуть не смутившись, и принялась отряхивать колени. — «Ты ещё спасибо мне должна сказать, что я занялась этим твоим болотом! У тебя тут энергия Ци стоит мёртвым грузом! Диван перекрывал сектор богатства, стол находился на линии Ша! Ты вообще спишь головой в зоне разорения! Я тебе жизнь спасаю, гармонию восстанавливаю, чтобы Игорёк наконец получил повышение, а ты тут сцены устраиваешь!»
Взрослая шестидесятипятилетняя женщина, которая тайком сделала копию ключей своего сына, стояла посреди моей разгромленной квартиры и с железобетонной серьёзностью отчитывала меня за неправильное обращение с мифическими энергиями, пока её китайская жаба царапала экран моего ноутбука.
Вместо того чтобы начать кричать, устраивать базарную сцену, звонить мужу в истерике или пытаться напомнить ей о существовании уголовного кодекса, я вдруг испытала настоящее озарение. Я поняла: такого противника нужно побеждать исключительно на его же поле.
Я не стала спорить. Спокойно подошла к столу, взяла в руки эту холодную бронзовую жабу, затем наклонилась и подняла с пола свекровин компас.
«Антонина Петровна, — сказала я ровным, низким, почти гипнотическим голосом, глядя ей прямо между бровей. — Вы совершенно правы. Моя энергетическая неграмотность едва не погубила этот дом. Но если уж мы начали полноценное очищение пространства от токсичных вибраций, нужно довести процесс до конца.»
