Клара вернулась домой сегодня около одиннадцати часов утра после четырехмесячной командировки.
Она заранее не позвонила ни мужу, ни сыну. В ее сумке лежали овощи, кусок мяса и продукты, которые любили они оба. Клара просто хотела приготовить для них что-нибудь горячее, как раньше.
Поднимаясь по лестнице в подъезде, она сразу почувствовала тишину. Та была такой плотной, что будто сковывала все вокруг. Ни музыки, ни телевизора, ни малейшего шума. Она постучала в дверь один раз. Потом еще раз, немного сильнее. Ответа не последовало.
Клара нахмурилась.
«Эти двое…»
Она подошла ближе и снова постучала:
«Тук… тук… тук…»
Это было странно, потому что дверь так и не открыли, хотя время уже подходило к одиннадцати утра. Она подождала еще немного, но ни муж, ни сын не вышли.
Тогда Клара стала рыться в сумке в поисках ключа от квартиры. Так как она давно им не пользовалась, найти его получилось не сразу. Наконец она открыла дверь.
Первое, что поразило ее, — в доме было подозрительно чисто и аккуратно. Совсем не так, как она себе представляла: никакого беспорядка, который обычно бывает, когда в доме долго нет женщины.
Клара вошла внутрь и осторожно поставила сумки на стол. И именно тогда она увидела это.
У стены стояла пара женских туфель — аккуратных, изящных, на невысоком каблуке.
Она замерла. Это были не ее туфли. Она знала это с тревожной, почти физической уверенностью. Клара никогда не носила такую обувь. В голове мелькнула мысль:
«Может быть, они решили сделать мне сюрприз и купили подарок?»
Она подошла ближе, взяла туфли в руки, чтобы рассмотреть их как следует. Они явно уже были ношены. И при этом совсем не походили на то, что она могла бы выбрать: слишком яркие, слишком необычные.
Клара сглотнула.
Чьи они…?
Ее сердце забилось чаще. Она пошла по коридору, и каждый следующий шаг становился все короче, словно пол под ногами мог в любую секунду провалиться.
Дверь в супружескую спальню была слегка приоткрыта.
Она подошла, толкнула ее и громко крикнула:
«Кто…?»
И остановилась.
Утренний свет проникал внутрь комнаты и ложился рваными тенями на кровать. Простыни были смяты. Там находились двое. По крайней мере, сначала ей так показалось. Клара не сразу осознала, что именно перед ней.
Что-то было не так.
Она сделала еще один шаг вперед.
Тишина перестала быть обычной тишиной. Она сделалась другой. Более густой. Более тяжелой.
«Кто здесь…?»
Ответа не было.
А потом — одна деталь. Маленькая. Незначительная. Но ее оказалось достаточно.
Клара почувствовала, как у нее задрожали руки. Она сделала еще шаг, почти не понимая, что делает. Вдруг ей стало трудно дышать.
И в тот момент она поняла, что то, что она сейчас увидит…
не будет чем-то незначительным.
Клара подошла к кровати. Она не закричала. Пока еще нет. Что-то внутри груди не позволяло ей этого сделать, будто воздух просто отказывался выходить наружу.
Она протянула руку.
Замерла.
Потом отдернула ее.
Затем, почти разозлившись на себя, резко схватила край простыни и сдернула ее.
Прядь волос. Длинная. Темная. Не ее.
Этого было достаточно.
Ей уже не нужно было видеть больше.
Ее тело словно одеревенело, будто кровь внутри вдруг превратилась в стекло. На секунду, на две, на три… ничего. Ни мыслей. Ни логики. Только грубое, прямое, почти животное ощущение.
А потом пришла волна.
Горячая. Яростная.
Клара отбросила простыню, словно та обжигала ей руки. Отступила назад. Потом еще на шаг. Дыхание стало рваным. Она не плакала. Не кричала. Это было даже хуже. Это была та тишина, которая приходит перед тем, как что-то сломать.
Она развернулась.
И вышла из комнаты.
Она прошла в гостиную, не оглядываясь. Каждый ее шаг становился тверже и тяжелее. Дом, который несколько минут назад казался таким чистым и ухоженным, теперь выглядел идеально подогнанной ложью.
Она осмотрелась.
Ее взгляд остановился на метле, стоявшей у стены.
Клара направилась прямо к ней.
Взяла ее в руки.
Сначала даже не подняла. Просто держала несколько секунд, будто этому обычному предмету нужно было превратиться во что-то большее — в продолжение того, что кипело внутри.
«Понятно… конечно…» — едва слышно пробормотала она.
Мысли путались, налетали одна на другую. Подозрения, воспоминания, эпизоды прошлого, которые теперь казались ей подозрительными. Сколько времени это продолжается? С каких пор? Кто эта женщина? В ее постели? В ее доме?
Она сжала метлу крепче.
Дерево тихо скрипнуло в ее ладони.
Потом она вернулась в коридор.
Теперь шаги были другими. Уже не короткими и не нерешительными. Твердыми. Жесткими. Словно каждый шаг был ответом.
Она остановилась перед дверью.
Дыхание стало тяжелым.
Клара подняла метлу.
И именно в этот момент —
за ее спиной открылась дверь.
«Клара?»
Голос.
Слишком знакомый голос.
Она обернулась.
Ее муж стоял там, выходя из комнаты сына, с взъерошенными волосами и сонным лицом.
