Столовая на фабрике в маленьком городке шумела, как улей. Повсюду смешивались голоса, звон тарелок и резкий запах еды с химической ноткой моющих средств. За длинными столами собрались почти все — рабочие, мастера, начальство. Пока мы рассаживались, я по привычке быстро пересчитала людей. Сорок восемь человек.
Именно перед этими сорока восемью коллегами мой муж сорвал с меня шарф, бросил его на пол и громко заявил:
— Хватит позорить меня своими тряпками! Я здесь уважаемый человек!
Рядом стоял Виктор. Он буквально светился от самодовольства: несколько минут назад ему вручили диплом за так называемое рационализаторское предложение. Только я слишком хорошо знала, откуда взялась его «гениальная» идея. Эти чертежи он ещё зимой стащил из моего кабинета, когда я ненадолго оставила папку на столе.
— Лена, ты вообще на себя смотрела? — вдруг бросил он, скользнув по мне пренебрежительным взглядом.
Я автоматически коснулась шарфа на шее. Он был старый, мягкий, с аккуратной вышивкой. Я берегла его много лет и доставала лишь в особенные дни.
— А что не так? — тихо спросила я.
Но отвечать нормально он не собирался. Виктор резко дёрнул шарф на себя. Ткань жалобно треснула, и в следующую секунду он уже держал его в руках.
— Не выставляй меня на посмешище своими тряпками! — сказал он так громко, что в столовой тут же все обернулись. — Я не какой-то там простой мужик, а человек с положением! А ты выглядишь так, будто только что с барахолки пришла!
Он швырнул шарф на пол — прямо в липкое пятно от разлитого напитка. И в этот момент в столовой стало так тихо, будто всё вокруг замерло. Все смотрели только на нас.
Я почувствовала, как шея горит после резкого рывка. Наклонилась поднять шарф, но пальцы дрожали так сильно, что с первого раза не получилось. Я смотрела, как вышитые на ткани мелкие цветы медленно пропитываются грязной жидкостью, и внутри у меня вдруг всё опустело.
А Виктор уже отвернулся, словно ничего не случилось. Стоял рядом с начальником, смеялся, что-то обсуждал, будто только что не унизил меня перед всеми.
Через несколько минут он небрежно бросил:
— Пошли. Нам ещё в магазин заехать надо.
Я молча пошла за ним. Проходила мимо людей, которые старательно избегали моего взгляда. Кто-то делал вид, что слишком занят едой, кто-то опускал голову. А я думала только об одном: столько лет я проверяла чужие расчёты, замечала малейшие ошибки, а теперь сама позволила обращаться с собой так, будто у меня нет ни достоинства, ни права голоса.
И именно тогда внутри всё окончательно перевернулось. Я поняла, что дальше так продолжаться не может. Пришло время поставить его на место.
Через полчаса я снова вошла в столовую. В руках у меня была папка — та самая, которую Виктор считал давно уничтоженной.
Люди всё ещё оставались там: кто-то допивал чай, кто-то обсуждал вручённую награду. Но стоило мне появиться, как разговоры начали стихать. Я прошла прямо в центр зала, туда, где рядом с начальником стоял Виктор.
— Извините, — произнесла я спокойно, но достаточно громко, чтобы меня услышали все. — Я хочу внести ясность по поводу этого диплома.
Сначала Виктор лишь усмехнулся. Наверное, решил, что я пришла устраивать истерику. Но как только я раскрыла папку, улыбка начала медленно сходить с его лица.
— Перед вами оригиналы чертежей, — сказала я, раскладывая листы на столе. — Февральская дата, моя подпись, номер проекта и регистрация в журнале отдела контроля качества.
Я достала следующий документ.
— А это журнал выдачи документов. Здесь зафиксировано, что папка с проектом была взята из моего кабинета. Подпись — Виктор.
По столовой прокатился глухой ропот.
Я не торопилась. Пусть каждый успеет всё рассмотреть как следует. Затем положила на стол ещё несколько бумаг.
— А это копии служебных писем. Я направляла расчёты на корректировку, но позже ответы начали приходить уже от его имени.
Виктор резко подался вперёд и попытался что-то сказать, но голос предательски дрогнул.
— Ты вообще понимаешь, что творишь? — процедил он сквозь зубы.
Я посмотрела на него спокойно и твёрдо.
— Да, — ответила я. — Впервые за очень долгое время понимаю совершенно ясно.
Начальник молча взял бумаги и начал внимательно листать. С каждой секундой его лицо становилось всё жёстче.
— Это правда? — коротко спросил он, подняв глаза на Виктора.
Тот не ответил.
И теперь все сорок восемь человек смотрели уже не на меня.
— Сдайте диплом, — произнёс начальник тихо, но так, что его услышали все. — И пройдёмте со мной.
Виктор больше не выглядел ни важным, ни уверенным. Он стоял с таким лицом, словно у него в один миг выбили почву из-под ног.
А я просто подошла, подняла свой испачканный шарф, который всё ещё лежал у края стола, и аккуратно сложила его в руках.
В тот вечер он потерял куда больше, чем просто награду. И, кажется, впервые по-настоящему понял, чего ему стоило это унижение.
