— Поэтому у меня есть одно-единственное условие, — сказала я и улыбнулась своей самой мягкой улыбкой. — Ты полностью берешь на себя мои финансовые расходы. Оплачиваешь кредит за машину, коммунальные платежи, продукты — раз уж я должна готовить, косметолога, фитнес и даешь мне фиксированную сумму на личные нужды. Допустим, сто тысяч рублей в месяц. Тогда я смогу меньше работать, не выматываться и сохранять силы для твоих обязательных вечерних потребностей. Согласен?
Эффект был мгновенный.
Я даже не ожидала, что человек способен так быстро сменить цвет лица. Еще секунду назад он был обычного оттенка, а потом буквально налился красным. Он с такой силой бросил вилку на тарелку, что на нас обернулись люди за соседними столиками. В его глазах вспыхнула настоящая ярость.
— Ты вообще в своем уме?! — заорал он, окончательно забыв про свою показную интеллигентность. — Сто тысяч?! За что?! Ты на себя в зеркало смотрела? Я семью хочу, а не содержанку! Вы все одинаковые, вам только деньги нужны! Я тебе про серьезные отношения говорю, а ты мне прайс выставляешь?!
— Виталий, потише, на нас уже смотрят, — попыталась я его остановить, но это было бесполезно.
— Да пусть смотрят! — еще громче рявкнул он, вскакивая так резко, что едва не опрокинул стул. — Пусть все видят, до чего женщины дошли! «Закрыть финансовые вопросы»! Ничего себе аппетиты! Да я за такие деньги трех студенток найду, которые мне ноги мыть будут!
Он кричал, плевался словами, и в этом потоке было столько злости и обиды на весь женский пол, что мне стало даже интересно, сколько раз до меня его уже отправляли в том же направлении. Самое поразительное было в другом: его требования он считал нормой, «естественным порядком вещей», мужским правом. А мои — назвал меркантильностью. То есть, если женщина бесплатно обслуживает его быт, тело и эмоциональное состояние — она хорошая, правильная, семейная. А если она прямо озвучивает цену такого «сервиса», то сразу становится продажной.
Вот она, классика двойных стандартов.
— Я тебя содержать не собираюсь! — выкрикнул он напоследок, вытащил из кармана смятую купюру в пятьсот рублей, бросил ее на стол, видимо, за свою часть заказа, и процедил: — За своего лосося сама плати, бизнес-леди чертова!
После этого он почти выбежал из ресторана, смешно семеня в своих остроносых туфлях.
Я осталась одна под взглядами остальных посетителей. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с любопытством, а мне вдруг стало так легко, будто я только что увернулась от огромной жизненной ошибки.
Я подозвала официанта, попросила счет и еще один бокал вина. После такого спектакля мне нужно было прийти в себя. Пока ждала заказ, прокручивала в голове весь этот диалог. Мужчина в 43 года искренне уверен, что мир обязан вращаться вокруг его желаний. Что хочет женщина рядом с ним — его вообще не интересует. Для него партнерша — не человек со своими чувствами, а набор полезных функций. И как только она начинает говорить о себе, его картина мира рассыпается.
В его понимании уборка, готовка, эмоциональная поддержка и интим по требованию — это пустяки, почти ничего не стоящие, потому что это якобы «женская природа». Зато его работа в офисе — подвиг и высшая форма вклада в отношения. Поэтому ему кажется, что самого факта его существования и не самой впечатляющей зарплаты уже достаточно, чтобы женщина в ответ подарила ему комфорт, заботу, тело и полное подчинение.
Он не видит перекоса. Совсем.
Я допила вино, рассчиталась за ужин — кстати, когда я перестала нервничать, лосось действительно оказался вкусным — и вышла на улицу. Идя домой, я думала только об одном: какое счастье, что он показал свое настоящее лицо сразу, а не через полгода, когда я уже успела бы к нему привязаться, перевезти вещи и начать ломать себя под его «правила», думая, что проблема во мне.
Иногда такие свидания — лучший подарок судьбы. Потому что после них ты не теряешь время на иллюзии.
