После смерти Жанны Фриске её близкие дали друг другу обещание. Они собрались узким кругом после прощания и договорились больше не выносить личную трагедию на публику: никаких телевизионных шоу, громких разоблачений, взаимных обвинений и обсуждения последних месяцев жизни певицы.
Они хотели сохранить только добрую память.
И действительно молчали.
Прошёл год, затем пять, потом десять лет. Всё это время друзья Жанны наблюдали, как Дмитрий Шепелев появляется в интервью, как родители артистки пытаются добиться общения с внуком и как вокруг наследства, лечения и собранных поклонниками денег возникают новые конфликты.
Но близкие подруги певицы продолжали хранить обещание.
Так было до июля две тысячи двадцать шестого года.
Екатерина Штерн, называющая себя близкой подругой Жанны Фриске, впервые решилась открыто рассказать о событиях, которые прежде предпочитала не обсуждать.
И, судя по её словам, молчать дальше она уже не могла.
«Мы решили не вытаскивать всё это наружу»
Екатерина рассказывала, что познакомилась с Жанной в две тысячи шестом году.
Почти десять лет они оставались рядом. Подруга видела её во время профессионального успеха, личных переживаний, беременности, рождения сына и тяжёлой болезни.
После ухода певицы её близкие подруги приняли общее решение не участвовать в скандальных передачах и не превращать трагедию в бесконечный телевизионный сериал.
«Мы дали друг другу слово. Именно поэтому вы не видели нас на ток-шоу. Мы решили не распространять грязь и сохранить уважение к Жанне», — объяснила Штерн, комментируя своё долгое отсутствие в публичном пространстве.
Однако спустя годы Екатерина пришла к выводу, что молчание не всегда помогает защитить память о человеке.
Пока близкие отказывались говорить, вокруг имени Фриске появлялось всё больше слухов, домыслов и версий, которые постепенно начинали воспринимать как правду.
По словам Штерн, некоторые из этих историй необходимо было опровергнуть.
«Никакого ЭКО не было»
Одним из самых распространённых слухов стала версия о том, что тяжёлое заболевание певицы якобы могло быть связано с процедурой экстракорпорального оплодотворения.
Эта тема неоднократно появлялась в прессе. Обсуждалось, что гормональная терапия могла создать чрезмерную нагрузку на организм и повлиять на развитие заболевания.
Подруга Жанны категорически отвергла подобные предположения.
По её утверждению, певица забеременела естественным путём.
«Это неправда. Никакого ЭКО не было. Мы с Жанной наблюдались у одного гинеколога в Москве. Я сама познакомила её с этим специалистом. Беременность наступила естественно, а рожала Жанна уже в Майами», — заявила Екатерина.
По словам Штерн, в жизни Фриске не было ни процедуры искусственного оплодотворения, ни связанной с ней гормональной подготовки.
В один момент певица просто узнала, что ждёт ребёнка.
Сын Платон появился на свет в Майами. Для Жанны материнство стало огромным счастьем, которого она долго ждала.
Тогда, в две тысячи тринадцатом году, никто ещё не предполагал, насколько серьёзные испытания вскоре выпадут на долю семьи.
«Нам ограничивали общение с Жанной»
Наиболее тяжёлой частью рассказа Екатерины стали воспоминания о лечении Фриске.
Именно ради этой темы, по словам женщины, она и решилась нарушить многолетнее обещание.
Штерн утверждает, что Дмитрий Шепелев контролировал многие вопросы, связанные с лечением и общением певицы с друзьями.
По версии Екатерины, близкие не всегда могли связаться с Жанной напрямую или предложить ей альтернативные варианты терапии.
«Нас ограничивали в общении. Телефон у Жанны забирали, и у нас не было возможности нормально обсуждать другие варианты лечения», — заявила подруга певицы.
Подчеркнём, что это позиция Екатерины Штерн. Сам Дмитрий Шепелев подобные обвинения публично не подтверждал.
Первый серьёзный курс лечения проходил в Германии.
Когда друзья приезжали туда поддержать Жанну, условия, по словам Штерн, вызвали у них вопросы. Екатерина вспоминала, что одна из знакомых, увидев певицу в клинике, была потрясена и сказала, что ситуация выглядит так, будто на лечение собирали средства всем миром.
Особенно болезненной темой стали предложения помощи от обеспеченных друзей.
Некоторые знакомые Фриске, как утверждает Штерн, были готовы полностью оплатить лечение в других медицинских центрах.
Один из них якобы предлагал организовать поездку в Лос-Анджелес и взять на себя все расходы.
Однако этот вариант не был принят.
Также Екатерина вспомнила Аллу Вербер, которая советовала рассмотреть лечение в Нью-Йорке.
По рассказу Штерн, Дмитрий выступил против такого решения, объясняя это в том числе сложностью постоянных перелётов.
Екатерина утверждает, что тогда услышала от Вербер жёсткую фразу:
«Скажи ему, что скоро может быть уже не к кому летать».
Спустя годы эти слова воспринимаются особенно тяжело.
Однако документальных подтверждений обсуждавшихся предложений Штерн публично не представила, поэтому её рассказ остаётся личным свидетельством участницы событий.
«Очень больно, что рядом с ней оказался такой человек»
Екатерина не скрывает резко отрицательного отношения к бывшему возлюбленному Жанны.
В интервью она назвала Шепелева умелым манипулятором и человеком, который способен быстро завоёвывать доверие.
По словам подруги, Жанна верила Дмитрию и надеялась на совместное будущее.
«Он говорил именно то, что ей хотелось услышать. Возможно, где-то она чувствовала, что не всё соответствует действительности. Но влюблённой женщине хочется верить. Он умел красиво себя подать», — утверждает Штерн.
По её воспоминаниям, Жанна мечтала о свадьбе и даже присматривала белое платье.
Отношения с Дмитрием казались ей шансом создать полноценную семью и воспитывать сына вместе.
При этом между телеведущим и отцом певицы давно существовало напряжение.
По версии Екатерины, в какой-то момент Жанна фактически оказалась перед мучительным выбором между любимым мужчиной и собственными родителями.
Штерн считает особенно несправедливым то, что тяжело больная женщина не могла в полной мере контролировать всё происходящее вокруг неё.
Дмитрий Шепелев, со своей стороны, неоднократно говорил, что действовал в интересах Жанны и их ребёнка. Его оценка событий значительно отличается от версии друзей и родственников певицы.
Квартира и десятилетний конфликт вокруг Платона
После смерти Жанны споры не ограничились воспоминаниями о лечении.
Одной из главных причин конфликта стало наследство.
Квартира певицы на Красной Пресне была распределена между её родителями и сыном Платоном. Родителям принадлежали две трети недвижимости, а ребёнку — одна треть.
Позднее появились сообщения, что долю Платона планировали продать. Семья Жанны выступила против сделки, после чего вопрос рассматривался в судебном порядке.
Впоследствии родители певицы выкупили долю внука и стали владельцами всей квартиры.
Позднее Владимир Фриске рассказал о намерении передать недвижимость другой внучке — Луне, дочери младшей сестры Жанны Натальи.
Стоимость квартиры в публикациях оценивалась приблизительно в пятьдесят пять миллионов рублей.
Главной причиной такого решения отец певицы называл отсутствие общения с Платоном.
По его словам, он и супруга не видели внука около десяти лет.
Родители Жанны неоднократно обвиняли Шепелева в том, что тот препятствует их встречам с мальчиком.
Позже Владимир признавался, что заявление о передаче наследства Луне могло быть попыткой привлечь внимание и подтолкнуть Дмитрия к разговору.
Фактически он надеялся, что громкие слова заставят телеведущего согласиться на встречу Платона с бабушкой и дедушкой.
Позиция самого Шепелева остаётся другой.
Он подчёркивал, что не хочет превращать семью и ребёнка в публичный контент. По словам телеведущего, Платон растёт в спокойной и любящей обстановке рядом с отцом и его нынешней семьёй.
Однако для родителей Жанны подобное объяснение не стало утешением.
Они продолжают считать, что внук должен иметь возможность общаться и с родственниками по материнской линии.
История собранных на лечение средств
Ещё одной болезненной темой стали деньги, которые поклонники перечисляли на лечение Фриске.
В ходе благотворительной кампании удалось собрать около семидесяти миллионов рублей.
Известно, что часть суммы была потрачена на медицинские услуги, а оставшиеся средства планировалось направить на помощь детям с онкологическими заболеваниями.
Однако позднее возник спор о нескольких десятках миллионов рублей.
Родственники певицы и представители благотворительной организации пытались выяснить, на что именно были потрачены деньги и кто распоряжался счетами.
В публичном пространстве звучали взаимные обвинения.
Родители Фриске подозревали в причастности Дмитрия Шепелева. Сам телеведущий отрицал эти заявления и не признавал за собой финансовых нарушений.
Судебные разбирательства вокруг собранных денег продолжались несколько лет и сопровождались противоречивыми комментариями сторон.
Адвокаты семьи также подчёркивали, что Дмитрий не состоял с Жанной в зарегистрированном браке и поэтому не мог наследовать имущество как супруг.
В то же время он является отцом и законным представителем Платона, поэтому отвечает за интересы ребёнка и может действовать от его имени в установленных законом пределах.
История денег так и осталась одной из самых запутанных и неприятных страниц после смерти артистки.
Спустя одиннадцать лет
Прошло больше десятилетия с того дня, когда Жанны Фриске не стало.
Однако её имя до сих пор появляется в интервью, судебных разбирательствах, семейных спорах и новых воспоминаниях людей, которые находились рядом.
Екатерина Штерн решила нарушить молчание, которое хранила одиннадцать лет.
По её словам, она сделала это не для того, чтобы вызвать очередной скандал, а чтобы рассказать собственную версию событий.
Она хотела опровергнуть слухи об ЭКО, объяснить, почему подруги долго не давали интервью, и поделиться тем, как сама запомнила последние месяцы жизни Жанны.
Разумеется, заявления Екатерины вызвали бурную реакцию.
Одни поддержали женщину и решили, что спустя столько лет близкие имеют право говорить.
Другие считают, что личные обстоятельства лечения и семейные конфликты следовало оставить за закрытыми дверями.
В этой истории по-прежнему слишком много противоречий.
Друзья Жанны рассказывают одно, её родители — другое, а Дмитрий Шепелев предлагает собственную версию происходившего.
Истину спустя столько времени установить непросто.
Но ясно одно: даже через одиннадцать лет боль людей, любивших Жанну, не исчезла.
Возможно, именно поэтому обещание молчать оказалось таким трудным.
А как считаете вы: правильно ли поступила Екатерина Штерн, рассказав свою версию спустя одиннадцать лет? Или память о Жанне следовало оставить вне публичных разбирательств?
Поделитесь своим мнением в комментариях.
