Всё началось с бастурмы.
Точнее, с куска дорогой армянской бастурмы, которую мой муж Антон купил в фермерской лавке и положил на верхнюю полку холодильника. В субботу утром он пришёл за ней, чтобы сварить себе кофе и сделать бутерброд — это был его привычный утренний ритуал. Открыл холодильник, пробежался взглядом по полкам и застыл.
— Лена, — донёсся его голос с кухни. — А где мясо?
— Какое мясо?
— Моя бастурма. Я же купил её в четверг.
Я сразу поняла, о чём речь. Накануне мой пятнадцатилетний сын от первого брака, Тёма, вернулся после полуторачасовой тренировки по плаванию. В пятнадцать лет мальчишки не просто едят — они будто поглощают всё подряд. Тёма открыл холодильник, увидел это пряное мясо и, скорее всего, сделал себе один огромный бутерброд. Я не проследила. Да и не думала, что возле куска говядины надо выставлять почётный караул.
— Наверное, Тёма съел. Он после бассейна был голодный как волк.
Антон вышел в коридор. Вид у него был такой, будто я сообщила, что у него угнали машину.
— Лена. Это была бастурма. Почти тысяча рублей за кусок. Я специально покупал её для своих завтраков.
— Антон, это просто еда. Купишь ещё.
— Я и так каждый раз покупаю. И каждый раз твой сын всё сметает, как саранча. Я даже попробовать не успеваю.
Я смотрела на него и не могла отделаться от мысли: взрослый, солидный мужчина стоит посреди коридора и произносит слово «бастурма» с такой трагедией, будто речь идёт о потерянном смысле жизни.
— У нас семья, — сказала я. — Подросток растёт. У него обмен веществ, как доменная печь. Он ест из общего холодильника.
Он ничего не ответил. Но я заметила, как плотно сжались его губы. Верный знак того, что Антон уже всё решил, просто пока не сказал вслух.
Через неделю вкусная еда в доме начала исчезать ещё до того, как попадала на стол.
Нет, обычные продукты были на месте — кастрюля борща, макароны, котлеты. Но всякие вкусности будто растворялись ещё на подходе к холодильнику.
Сначала я заметила, что Антон купил баночку дорогой икры минтая, но в холодильнике она так и не появилась. Потом куда-то исчезли упаковка крафтового вяленого мяса и хороший швейцарский сыр.
Я думала, он съедает всё это по дороге домой. Или в машине у подъезда. Мужчины в сорок два иногда тоже ведут себя странно: могут заедать стресс, сидя в заведённой машине.
Но в одну из суббот я решила навести порядок на утеплённом балконе, где Антон хранил инструменты. Открыла его большой пластиковый ящик с надписью «Шуруповёрт и расходники», чтобы положить туда рулетку, найденную под диваном, и просто онемела.
Среди свёрл, мотков изоленты и каких-то гаек лежал плотный фольгированный термопакет. А в нём — палка сырокопчёной колбасы, та самая икра минтая, кусок дорогого сыра и две пачки кедровых орешков.
Мой взрослый, состоявшийся муж прятал еду от моего ребёнка в ящике с инструментами. Как какая-то параноидальная белка перед концом света.
Тёма заглянул на балкон, увидел термопакет среди болтов и замер на пороге.
— Мам. А почему у нас колбаса лежит в шурупах?
— Это… папина заначка, — с трудом выговорила я, чувствуя, как у меня от стыда горят щёки.
Тёма помолчал.
— Он что, боится, что я её съем? Мам, ну это же какой-то кринж.
Я не знала, что ему ответить. Нет, это даже не кринж. Это уже абсурд. Но абсурд заключался ещё и в том, что в последнее время с Антоном вообще всё стало каким-то натянутым. Он сделался резким, придирчивым, постоянно ворчал, что Тёма не выключает свет, что его кроссовки занимают весь коридор. А теперь ещё и колбаса в шурупах.
Я не стала устраивать скандал. Не начала ругаться. Я просто стояла на балконе и понимала: дело вообще не в бастурме. Дело в том, что Антон почувствовал себя просто ресурсом. Добытчиком, чьи деньги и покупки бездумно и мгновенно поглощает растущий «чужой» самец. И этот термопакет в инструментах был не проявлением жадности, а его нелепой, жалкой попыткой оставить хотя бы кусочек удовольствия лично себе.
Но оправданием это всё равно не было. Прятать еду от ребёнка в собственном доме — это уже дно.
И тогда я решила действовать. Разговоры здесь не помогли бы — он бы просто ушёл в глухую оборону. Нужна была шоковая терапия. Зеркало, в котором он сам увидит весь масштаб нелепости происходящего.
На следующий день, когда муж уехал на работу, а сын ушёл в школу, я отправилась сначала в хозяйственный магазин, потом в супермаркет. Купила всё, что было нужно для моего плана. Вернувшись домой, я заперла дверь изнутри и начала спокойно готовить ответный ход. К вечеру наша кухня изменилась до неузнаваемости, превратившись в настоящую полосу препятствий для жадных белок.
К вечеру квартира напоминала странную смесь квеста на выживание и склада параноика. Я подошла к процессу с фантазией и размахом, решив довести логику мужа до предельного абсурда.
В строительном магазине я купила пять новых пластиковых ящиков для инструментов разного размера, несколько коробок для гвоздей и один многоярусный органайзер для рыбацких снастей. В супермаркете взяла всё, что Антон обычно любил есть на завтрак и ужин. А дальше началось самое интересное — перераспределение активов.
