Постепенно газон стал наименее важной частью наших субботних встреч.
Каждую субботу я перевозил газонокосилку через дорожку.
Годы незаметно накапливались вокруг этой веранды.
Оливия стала заходить к нам после поездок за продуктами. Тереза заставляла её садиться, жаловалась, что молодые матери совсем не умеют нормально есть, и клала ей на тарелку дополнительный кусок пирога.
Фанни научилась поливать клумбы так, чтобы не превращать их в болото.
Роджеру было пять лет, и он считал себя настоящим детективом. Каждые выходные он разыскивал очки Терезы для чтения.
Они всегда лежали в одном и том же кармане фартука. Роджер торжественно вытаскивал их оттуда.
Годы незаметно накапливались вокруг этой веранды.
— Нашёл!
Тереза каждый раз удивлённо ахала:
— Невероятно! Ты никогда не думал о работе в правительстве?
Роджер не понимал, что она притворяется. Возможно, именно поэтому Тереза никогда не меняла место, куда «прятала» очки.
Она приходила на школьные концерты, дни рождения и даже на одну катастрофическую ночёвку во дворе, которая закончилась в полночь, когда внезапно включилась система полива.
Тереза испекла Фанни клубничный торт в форме сердца. Она научила Роджера правильно обламывать кончики стручковой фасоли.
— Нашёл!
Она вспомнила о годовщине нашей свадьбы раньше меня и подарила Оливии цветы со словами:
— Это от имени мужа, которому явно необходима административная поддержка.
В какой-то момент Тереза перестала быть просто нашей пожилой соседкой.
Она стала для всех нас мисс Терезой.
Каждую весну у заднего забора она высаживала один подсолнух в память о Гарольде.
Она перестала быть просто нашей пожилой соседкой.
В год, когда Фанни исполнилось шесть, Тереза посадила рядом второе семечко.
— Чтобы ему не было одиноко, — произнесла она и поспешно отвернулась.
К августу два подсолнуха наклонились друг к другу.
Иногда я замечал странные мелочи, но никогда о них не спрашивал.
В некоторые субботы к моему приходу половина газона уже была скошена. Тереза уверяла, что косилка снова заглохла.
В другие дни трава почти не требовала стрижки, но она всё равно стояла на веранде с готовым чаем и говорила:
— По-моему, газон выглядит ужасно неопрятным.
Тереза уверяла, что косилка снова заглохла.
Однажды всю неделю лил сильный дождь, поэтому косить было совершенно невозможно.
Но я всё равно постучал в её дверь.
Тереза открыла раньше, чем я успел опустить руку.
— Полагаю, ты пришёл полюбоваться грязью.
— Слышал, в этом году она особенно хороша, — ответил я.
Мы сидели на веранде и слушали, как дождь барабанит по водосточным желобам.
Но я всё равно постучал в её дверь.
То утро должно было помочь мне понять то, чего я не замечал многие годы.
Я приходил вовсе не потому, что трава становилась слишком высокой.
Однако ни один из нас не произнёс этого вслух.
Три недели назад Оливия рано утром отправилась к Терезе, чтобы попросить рецепт её пирога с курицей.
Спустя несколько минут жена позвонила мне из соседской кухни.
Тереза спокойно сидела в своём любимом кресле.
Она умерла ночью.
Никаких предупреждений.
Никакой продолжительной болезни.
Её сердце просто остановилось где-то между моментом, когда она погасила свет на веранде, и наступлением утра.
Она умерла ночью.
В следующую субботу я снова стоял за своей газонокосилкой, а соседний дом хранил безмолвие.
Роджер вышел на улицу с небольшим пластиковым стаканчиком.
— Папа, цветы мисс Терезы нужно полить, — сказал он.
Мы вместе перешли дорожку.
Фанни полила два подсолнуха.
Оливия стояла на веранде с пирогом, который испекла по привычке.
Никто не знал, куда его поставить.
Фанни полила два подсолнуха.
На похоронах дальние родственники Терезы заняли первые два ряда.
Они были хорошими людьми.
Они знали, где она родилась и в каком году вышла замуж за Гарольда.
Но когда священник упомянул её смех, все они опустили глаза в программки церемонии.
Я знал этот смех.
Я знал, что Тереза на самом деле терпеть не могла кофе с корицей, но всегда защищала этот рецепт, потому что Гарольд его обожал.
Я знал этот смех.
Я знал, что она начинала читать каждый детектив с последней страницы.
Я знал, что корочку от пирога она всегда оставляла напоследок.
По документам я был всего лишь мужчиной, который жил в соседнем доме.
После погребения Оливия повела детей к машине.
Я остался возле могилы Терезы и смотрел на небольшую композицию из подсолнухов.
Ко мне подошёл мужчина в тёмном костюме.
— Джастин?
— Да.
Ко мне подошёл мужчина в тёмном костюме.
— Меня зовут мистер Торн. Я занимался делами Терезы.
Он достал из внутреннего кармана запечатанный конверт кремового цвета.
На лицевой стороне аккуратным почерком Терезы было написано моё имя.
Когда адвокат положил его мне на ладонь, внутри сдвинулся небольшой твёрдый предмет.
Я поднял глаза.
— Что это?
Внутри сдвинулся небольшой твёрдый предмет.
