После смерти Юлии долговое обязательство стало юридическим обременением, связанным с жильём. Александр Фролов заявил о своих правах на соответствующую часть недвижимости. Для родственников Началовой и Алдонина эта ситуация стала ещё одним тяжелейшим испытанием после потери близкого человека. Родители певицы, Виктор Васильевич и Таисия Николаевна, пытались сохранить квартиру для внучки. Они обращались в Никулинский районный суд и старались доказать, что соглашение заключалось в крайне тяжёлых для Юлии обстоятельствах.
Однако юридические нормы не учитывают личную боль и семейные воспоминания. Разбирательство завершилось не так, как надеялись родственники певицы: от требований пришлось отказаться, а спор фактически закончился в пользу Александра Фролова. Жильё, в котором каждая вещь напоминала о Юлии, оказалось разделено между двумя владельцами. Одна половина принадлежала Вере Евгеньевне Алдониной как наследнице матери, а право на другую часть перешло к бывшему избраннику певицы.
Для документов это был всего лишь раздел долей, но для близких Юлии происходящее выглядело как болезненное уничтожение семейной памяти. Чтобы окончательно урегулировать многомиллионные обязательства и прекратить продолжавшийся конфликт, квартиру решили продать. Однако найти человека, готового приобрести недвижимость с непростой историей и несколькими собственниками, оказалось нелегко.
В результате дочь Юлии лишилась возможности жить в доме, связанном с матерью. Ей полагалась часть средств, соответствующая её доле, а вместе с деньгами достался тяжёлый урок о долгах, документах и доверии. При этом, по имеющимся сообщениям, Александр Фролов не стал полностью отказываться от своей части в пользу денежной компенсации и предпочёл сохранить статус совладельца пространства, в котором больше никогда не прозвучит голос его бывшей возлюбленной. Вера же получила возможность двигаться дальше, не неся на себе груз старых финансовых обязательств. А память о маме осталась с ней — её не смогли уничтожить ни судебные процессы, ни кредиторы, ни раздел имущества.
Сейчас девушка часто пользуется московским метро и не любит, когда её называют наследницей известной певицы. С возрастом сходство с мамой становится всё заметнее. Особенно болезненно Вера реагирует на людей, которые, по её мнению, пытаются зарабатывать на имени и трагической судьбе Юлии Началовой.
Единственное, чем Вера осознанно продолжает дело матери, — это пение. Когда на уроках вокала она берёт сложную верхнюю ноту, преподаватели невольно замолкают. В её голосе неожиданно возникает знакомая хрустальная, проникновенная и почти народная интонация, которую невозможно получить одними упражнениями. Наследственность порой оказывается самым беспощадным, но одновременно самым точным режиссёром.
Иногда однокурсники замечают, как Вера остаётся одна в пустом институтском коридоре и незаметно плачет, рассматривая мамину фотографию на экране телефона. На снимке Юлия смеётся, откинув голову назад. А порой девушка закрывается в своей комнате и достаёт старую шкатулку. Внутри хранятся небольшой серебряный крестик и диск с пробной записью композиции «Герой не моего романа», где на заднем плане слышен детский голос восьмилетней Веры.
— Мамочка, я смогла поступить. Я теперь учусь, — тихо говорит она в темноте, веря, что высоко над ней та самая звезда действительно светит ярче всех остальных. — Теперь я танцую за нас обеих…
